Договоры мены и договор дарения

§1. Понятие договора дарения

Договором дарения признается такой
договор, по которому одна сторона (даритель) безвозмездно передает или
обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо
имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает
или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед
третьим лицом.[2]

В системе гражданско-правовых договоров
договор дарения выделяется в отдельный тип договорных обязательств благодаря
наличию некоторых характерных признаков, позволяющих квалифицировать его в
данном качестве. В числе таких признаков можно назвать следующие особые черты
договора дарения.

https://www.youtube.com/watch?v=ytcopyrightru

Во-первых, основной квалифицирующий
признак договора дарения, отличающий его от подавляющего большинства
гражданско-правовых договоров, состоит в его безвозмездности. Как известно,
гражданско-правовые отношения строятся на началах имущественной самостоятельности
их участников и эквивалентности. Соотношение возмездных и безвозмездных
договоров определяется законодательной презумпцией возмездности всякого
гражданско-правового договора, выраженной нормой, согласно которой «договор
предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или
существа договора не вытекает иное» (п. 3 ст. 423 ГК РФ).

Договор дарения относится к безвозмездным
договорам, по которым одна сторона предоставляет либо обязуется предоставить
что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного
предоставления. Наличие в системе гражданско-правовых обязательств
безвозмездных договоров (договор дарения, договор ссуды) объясняется широким
спектром побудительных мотивов действий участников имущественного оборота,
которые вовсе не сводятся к обязательному извлечению выгоды из всякой сделки.

Мотивы поведения субъектов гражданского права гораздо богаче и разнообразнее.
Сделки могут совершаться в том числе и из сострадания к попавшим в беду, из
желания оказать помощь, просто материально поддержать кого-либо. Поэтому
встречающийся иногда в юридической литературе взгляд на безвозмездные отношения
в гражданском праве как на вынужденный «довесок» к «нормальным»
имущественным отношениям, пронизанным насквозь меркантильными интересами их
участников, представляется намеренно искусственным, примитивизирующим субъекты
имущественного оборота (в особенности физических лиц). Например, И.В.

Елисеев
пишет: «Однако и безвозмездные правоотношения… также могут испытывать
действие закона стоимости, хотя и не столь явное… Главное же, пожалуй,
состоит в том, что предмет не утрачивает присущие ему качества товара и тогда,
когда он переходит от одного лица к другому безвозмездно».[3]
Представляется, однако, что сын, передавая больной престарелой матери
дорогостоящие лекарства, на которые он истратил последние деньги, действует
вовсе не под влиянием закона стоимости, да и мы прекрасно понимаем, что в
подобных отношениях лекарства не имеют ничего общего с товаром.

На наш взгляд, безвозмездные (по
определению) гражданско-правовые договоры не нуждаются в подобных теоретических
оправданиях, поскольку занимают свое достойное, справедливо им принадлежащее место
в системе гражданско-правовых договоров, обслуживая, может быть, наиболее
высокие и благородные человеческие отношения. Однако вернемся к договору
дарения.

Признак безвозмездности договора дарения
означает, что даритель не получает никакого встречного предоставления со
стороны одаряемого. Если по договору дарения предполагаются встречная передача
вещи или права либо встречное обязательство со стороны одаряемого, то такой
договор признается притворной сделкой и к нему применяются правила,
предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК РФ.

Как и в российском дореволюционном
гражданском праве, договор дарения не теряет своих качеств, если имеется
встречное предоставление, которое носит чисто условный либо символический
характер (например, вручение дарителю одаряемым мелкой монетки за подаренные
острый предмет или комнатное растение).

При этом важное значение имеет
осознание сторонами того факта, что встречное предоставление является именно
данью традиции и не выполняет роль компенсации за полученное имущество. При
отсутствии осознания условности и символического характера предоставления со
стороны одаряемого и, напротив, направленности воли сторон именно на
компенсацию дара их правоотношения не могут рассматриваться в качестве договора
дарения даже в том случае, когда встречное предоставление явно не эквивалентно
полученному дару.

Сложнее решается вопрос о том, может ли
признаваться встречной передачей вещи (права) либо встречным обязательством (в
смысле абз. 2 п. 1 ст. 572 ГК РФ) соответствующее предоставление, осуществляемое
одаряемым в пользу дарителя, за рамками договора дарения по иным сделкам и
обязательствам. В современной юридической литературе по этому поводу высказаны
различные точки зрения. Например, М.Н.

Малеин указывает: «Однако если в
соглашении сторон предусмотрено встречное обязательство одаряемого в пользу
дарителя, например передать вещь, оказать услугу и т.п., договор не будет
дарением, а должен рассматриваться как притворная сделка и определяться
нормами, относящимися к договору мены, бытовому подряду и др.

Иная позиция высказана Е.Н. Чефрановой,
которая утверждает: «Для того чтобы считаться «встречным»,
предоставление не обязательно должно быть предусмотрено тем же самым договором,
что и «подарок». Оно может быть предметом отдельной сделки и иногда
даже с другим лицом (например, в случае, когда за полученный или обещанный дар «одаряемый»
исполняет обязанность дарителя перед третьим лицом).

Важна причинная
обусловленность «дарения» встречным предоставлением со стороны «одаряемого».[5]
Таким образом, Е.Н. Чефранова допускает квалификацию договора дарения как
притворной сделки, в том числе и при отсутствии каких-либо условий о встречном
предоставлении в самом тексте договора дарения (при известных обстоятельствах).

Попытки дать ответ на поставленный вопрос
путем толкования норм ГК, касающихся понятия «встречное обязательство»,
обречены на неудачу, поскольку эти нормы не исходят из строгого и единого понимания
содержания данного понятия. Так, когда ГК говорит о встречном исполнении
обязательств, имеется в виду такое обязательство, исполнение которого в
соответствии с договором обусловлено исполнением своих обязательств другой стороной
(ст.

328 ГК РФ), т.е. речь идет об исполнении обязательства одной стороной и
встречном предоставлении другой стороны по одному договору. Однако при
регламентации отношений, связанных с прекращением обязательства зачетом
встречного однородного требования, ГК явно признает в качестве встречного
требования в том числе и требование по обязательству, вытекающему из другого
договора (ст. 410 ГК РФ).

Нам представляется, что данная Е.Н.
Чефрановой трактовка понятия «встречная передача вещи или права либо
встречное обязательство» применительно к норме, содержащейся в абз. 2 п. 1
ст. 572 ГК РФ, является правильной и соответствующей нуждам имущественного
оборота. Действительно, то обстоятельство, что «дарение» причинно
обусловлено встречным предоставлением со стороны «одаряемого» (в том
числе и по иной сделке), бесспорно свидетельствует о том, что стороны, заключая
договор дарения, на самом деле имели в виду сделку, совершаемую на возмездной
основе, которую они хотели прикрыть сделкой дарения.

Налицо все признаки
притворной сделки (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Ограничения встречной передачи вещи
(права) либо встречного обязательства рамками только договора дарения приведет
к тому, что всякую возмездную двустороннюю сделку по передаче имущества можно
будет оформить как два договора дарения, в которых оба контрагента, меняясь
местами, будут выполнять поочередно роль одаряемого и дарителя.

Совершенно своеобразный взгляд на природу
встречного обязательства одаряемого по договору дарения имеет О.А. Орлова. Она
пишет: «Таким образом, договор дарения может предусматривать встречные
обязательства одаряемого, что само по себе его не порочит. Лишь наличие
встречного предоставления в строгом смысле слова уничтожает действительность
договора дарения. Поэтому абз. 2 п. 1 ст.

К такому оригинальному выводу О.А. Орлова
пришла на основе анализа двух примеров, когда, в одном случае, даритель,
отчуждая одаряемому дом, оставляет за собой право пользования одной из комнат,
а в другом — передавая в дар земельный участок, оставляет за собой сервитут.
Суть рассуждений автора состоит в том, что по отношению к обязанности дарителя
осуществить дарение одаряемый имеет встречную обязанность, корреспондирующую
праву пользования (сервитуту) дарителя. Отсюда — вывод о возможности взаимного,
но безвозмездного договора дарения.

На наш взгляд, для объяснения примеров,
приведенных О.А. Орловой, вовсе не обязательно разрушать традиционную
конструкцию договора дарения как одностороннего обязательства и превращать его
в обязательство взаимное. В обоих случаях имущество, подаренное одаряемому,
просто обременено соответствующими правами дарителя.

Предлагаем ознакомиться:  Договор подряда с ип

Тем не менее данное
имущество поступает в собственность одаряемого без всякого встречного
предоставления со стороны последнего. С таким же успехом имущество, передаваемое
в качестве дара, может быть обременено правами третьих лиц. Данное
обстоятельство никак не влияет на природу одностороннего обязательства,
вытекающего из договора обещания дарения, речь может идти лишь об особенностях
объекта дарения.

2. Предмет договора дарения

Говоря о предмете договора дарения, не
следует упускать из виду, что указанный договор, как и всякий
гражданско-правовой договор на передачу имущества, имеет сложный предмет,
состоящий из действий дарителя: передача дара, освобождение от обязанности, —
которые называют объектом первого рода или юридическим объектом, а также самого
имущества (вещи, права, обязанности), которое обычно именуется объектом второго
рода или материальным (применительно к вещи) объектом.

Между тем в юридической литературе можно
встретить упрощенный взгляд на предмет договора дарения. Например, по мнению
Д.К. Сафулина, «предметом договора дарения могут быть вещи, деньги, ценные
бумаги, иные имущественные права, предоставляемые одаряемому, а также
освобождение последнего от имущественных обязанностей».[9]

Некоторые авторы критикуют ГК РФ за
неоправданное, на их взгляд, расширение предмета договора дарения. Так, Ю.В.
Романец по этому поводу пишет: «Такое определение предмета договора уже
подвергалось и, вероятно, еще долго будет подвергаться справедливой критике
юристов. Причина этого заключается, прежде всего, в том, что в одно множество
объединяются такие разнородные объекты, как имущество (вещи и имущественные
права) и действия (освобождение от обязанности).

Причем предметом дарения
являются не любые, а лишь некоторые юридические действия: прощение долга… перевод
долга… принятие на себя исполнение обязательства… Все эти действия
объединяет лишь то, что они направлены на обогащение одаряемого, т.е.
увеличение его имущества. Но вряд ли этого достаточно для их включения в
предмет дарения.

https://www.youtube.com/watch?v=ytpressru

Во-первых, обогащение одаряемого возможно в различных правовых
формах, которые не исчерпываются лишь случаями освобождения его от
обязанностей… Во-вторых, основания и процедура прощения, перевода долга,
принятия на себя исполнения настолько различны, что их объединение под крышей
дарения крайне искусственно».[10]

Договоры мены и договор дарения

Во-первых, представляется весьма странной
попытка исключить из понятия предмета договора действия сторон. Ведь предмет
всякого договора — это по сути предмет вытекающего из него обязательства, а
предмет обязательства состоит как раз в действиях (бездействии) обязанной
стороны. Применительно к договору дарения ограничить предмет договора
передаваемым одаряемому имуществом можно только в отношении договора,
совершаемого (заключаемого) путем передачи подаренного имущества одаряемому, да
и то лишь в силу того, что такой договор не порождает обязательства.

Во-вторых, если взять такой объект
договора дарения, как действия дарителя, то ГК говорит о передаче вещи, о
передаче имущественного права (требования) к себе или третьему лицу, об
освобождении одаряемого от имущественной обязанности (п. 1 ст. 572 ГК РФ). Что
же касается уступки прав требования, перевода долга или прощения долга,
принятия дарителем на себя исполнения обязательства, то применительно к
договору дарения они представляют собой юридико-технические средства,
посредством которых даритель выполняет действия, составляющие предмет договора
дарения.

И объединяет эти действия дарителя отнюдь не только то обстоятельство,
что все они направлены на увеличение имущества одаряемого, но также и то, что
все они совершаются дарителем безвозмездно за счет уменьшения своего имущества,
с совершенно определенным намерением увеличить имущество одаряемого и с
согласия последнего на принятие дара. Налицо все основные признаки договора
дарения.

И наконец, в-третьих, формулируя нормы,
очерчивающие круг действий дарителя, составляющих предмет договора дарения,
законодатель имел совершенно определенную цель, а именно: включить в сферу
действия специальных правил, регулирующих договор дарения, соответствующие
правоотношения. Если же согласиться с рассуждениями Ю.В.

Романец, то под
специальные правила ГК РФ, устанавливающие, например, запрещение дарения, не
будут подпадать в том числе случаи освобождения государственных и муниципальных
служащих от имеющегося у них денежного долга (или обещания такого освобождения)
в связи с исполнением ими служебных обязанностей.

Л.Р. Юлдашбаева отмечает, что «в
вопросе о том, что может быть предметом дарения (даром), и доктрина, и
законодательство разного времени и разных стран предлагают самые различные
решения — от понятия дарения только как безвозмездного отчуждения материального
объекта (вещи) до понимания под ним того, что называлось вышедшим из
употребления словом «облагодетельствование» и несколько точнее может
быть описано как намеренное безвозмездное предоставление за свой счет
имущественных выгод другому лицу».[11]

Таким образом, российский законодатель,
определяя столь широко предмет договора дарения, тем не менее не вышел за рамки
существующих законодательных концепций предмета дарения, а следовательно, и не
заслуживает упрека по этому поводу.

Глава II. Основные элементы договора дарения

Говоря о предмете договора дарения, не следует упускать из виду, что указанный договор, как и всякий гражданско-правовой договор на передачу имущества, имеет сложный предмет, состоящий из действий дарителя: передача дара, освобождение от обязанности, — которые называют объектом первого рода или юридическим объектом, а также самого имущества (вещи, права, обязанности), которое обычно именуется объектом второго рода или материальным (применительно к вещи) объектом.

Между тем в юридической литературе можно встретить упрощенный взгляд на предмет договора дарения. Например, по мнению Д.К. Сафулина, «предметом договора дарения могут быть вещи, деньги, ценные бумаги, иные имущественные права, предоставляемые одаряемому, а также освобождение последнего от имущественных обязанностей».[9]

Некоторые авторы критикуют ГК РФ за неоправданное, на их взгляд, расширение предмета договора дарения. Так, Ю.В. Романец по этому поводу пишет: «Такое определение предмета договора уже подвергалось и, вероятно, еще долго будет подвергаться справедливой критике юристов. Причина этого заключается, прежде всего, в том, что в одно множество объединяются такие разнородные объекты, как имущество (вещи и имущественные права) и действия (освобождение от обязанности).

Причем предметом дарения являются не любые, а лишь некоторые юридические действия: прощение долга… перевод долга… принятие на себя исполнение обязательства… Все эти действия объединяет лишь то, что они направлены на обогащение одаряемого, т.е. увеличение его имущества. Но вряд ли этого достаточно для их включения в предмет дарения.

Во-первых, обогащение одаряемого возможно в различных правовых формах, которые не исчерпываются лишь случаями освобождения его от обязанностей… Во-вторых, основания и процедура прощения, перевода долга, принятия на себя исполнения настолько различны, что их объединение под крышей дарения крайне искусственно».[10]

Во-первых, представляется весьма странной попытка исключить из понятия предмета договора действия сторон. Ведь предмет всякого договора — это по сути предмет вытекающего из него обязательства, а предмет обязательства состоит как раз в действиях (бездействии) обязанной стороны. Применительно к договору дарения ограничить предмет договора передаваемым одаряемому имуществом можно только в отношении договора, совершаемого (заключаемого) путем передачи подаренного имущества одаряемому, да и то лишь в силу того, что такой договор не порождает обязательства.

Во-вторых, если взять такой объект договора дарения, как действия дарителя, то ГК говорит о передаче вещи, о передаче имущественного права (требования) к себе или третьему лицу, об освобождении одаряемого от имущественной обязанности (п. 1 ст. 572 ГК РФ). Что же касается уступки прав требования, перевода долга или прощения долга, принятия дарителем на себя исполнения обязательства, то применительно к договору дарения они представляют собой юридико-технические средства, посредством которых даритель выполняет действия, составляющие предмет договора дарения.

И объединяет эти действия дарителя отнюдь не только то обстоятельство, что все они направлены на увеличение имущества одаряемого, но также и то, что все они совершаются дарителем безвозмездно за счет уменьшения своего имущества, с совершенно определенным намерением увеличить имущество одаряемого и с согласия последнего на принятие дара. Налицо все основные признаки договора дарения.

Предлагаем ознакомиться:  Договор передачи тмц от учредителя

И наконец, в-третьих, формулируя нормы, очерчивающие круг действий дарителя, составляющих предмет договора дарения, законодатель имел совершенно определенную цель, а именно: включить в сферу действия специальных правил, регулирующих договор дарения, соответствующие правоотношения. Если же согласиться с рассуждениями Ю.В.

Романец, то под специальные правила ГК РФ, устанавливающие, например, запрещение дарения, не будут подпадать в том числе случаи освобождения государственных и муниципальных служащих от имеющегося у них денежного долга (или обещания такого освобождения) в связи с исполнением ими служебных обязанностей.

https://www.youtube.com/watch?v=ytcreatorsru

Л.Р. Юлдашбаева отмечает, что «в вопросе о том, что может быть предметом дарения (даром), и доктрина, и законодательство разного времени и разных стран предлагают самые различные решения — от понятия дарения только как безвозмездного отчуждения материального объекта (вещи) до понимания под ним того, что называлось вышедшим из употребления словом «облагодетельствование» и несколько точнее может быть описано как намеренное безвозмездное предоставление за свой счет имущественных выгод другому лицу».[11]

Таким образом, российский законодатель, определяя столь широко предмет договора дарения, тем не менее не вышел за рамки существующих законодательных концепций предмета дарения, а следовательно, и не заслуживает упрека по этому поводу.

§1. Субъекты договора дарения

В принципе в качестве дарителя и
одаряемого по договору дарения могут выступать любые лица, признаваемые
субъектами гражданского права: граждане (физические лица), организации
(юридические лица), а также государство (Российская Федерация, субъекты
Российской Федерации) и муниципальные образования.

Правда, в юридической литературе иногда
можно встретить точку зрения, согласно которой государство надлежит исключить
из круга одаряемых по обычным договорам дарения, сохранив за ним возможность
выступать в качестве одаряемого лишь по договору пожертвования. Например, Е.В.
Протас пишет: «Право государства совершать дарения не вызывает сомнений.

Данный вывод представляется поспешным.
Законодательство подобных ограничений на участие в договоре дарения государства
в качестве одаряемого не предусматривает, следовательно, должен действовать
принцип распространения на государство при его участии в имущественном обороте
положений о юридических лицах.

Иначе придется любые ситуации, когда
руководители различных государств на официальных дипломатических встречах
обмениваются подарками, квалифицировать как пожертвования в пользу
соответствующих государств. Кроме того, не следует забывать, что ГК РФ не
рассматривает в качестве пожертвования действия дарителя по освобождению
одаряемого от его обязательств, однако нет никаких оснований не допускать
возможности такого дара в адрес государства.

Физические и юридические лица, участвующие
в отношениях, связанных с дарением, должны отвечать общим требованиям,
предъявляемым к субъектам гражданского права в части их правоспособности и
дееспособности (применительно к гражданам).

Особенность договора дарения применительно
к его субъектному составу состоит в том, что в отношении некоторых субъектов
гражданского права законодательством установлены запрещения и ограничения на
участие в отношениях, связанных с дарением.

Во-первых, запрещение дарения (в качестве
дарителей) установлено в отношении законных представителей малолетних граждан и
граждан, признанных недееспособными (от имени последних). Как известно, по
общему правилу законные представители малолетних (родители, усыновители или
опекуны), а также опекуны граждан, признанных судом недееспособными, могут
совершать от их имени гражданско-правовые сделки.

Однако договор дарения
отличается той особенностью, что он имеет своим результатом уменьшение
имущества соответственно малолетних и признанных недееспособными граждан без
всякой компенсации. Данное обстоятельство побудило законодателя изъять из круга
сделок, совершаемых законными представителями указанных лиц, договоров дарения.

Исключение составляют случаи дарения обычных подарков, стоимость которых не
превышает пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда (такие
сделки могут совершаться законными представителями малолетних и недееспособных
граждан от имени последних), а также договоры дарения, охватываемые понятием «мелкие
бытовые сделки» (такие сделки могут совершаться малолетними в возрасте от
шести до четырнадцати лет самостоятельно).[13]

Закон не предусматривает запрещения
дарения в отношении малолетних и недееспособных граждан (в том числе через их
законных представителей) в качестве одаряемых. Если одаряемыми в данном случае
выступают малолетние в возрасте от шести до четырнадцати лет, то такие договоры
дарения относятся к числу сделок, направленных на безвозмездное получение
выгоды, которые, если они не требуют нотариального удостоверения или
государственной регистрации, могут совершаться указанными лицами самостоятельно
(п. 2 ст. 28 ГК РФ).

В юридической литературе высказаны
критические замечания в адрес положений ГК, допускающих в определенных случаях
совершение договоров дарения с участием малолетних и недееспособных граждан.
Смысл этих замечаний сводится к необходимости установления полного запрета на
совершение таких договоров без всяких изъятий.

Большие сомнения вызывает
правомерность и целесообразность разрешения «обычных подарков» от
имени граждан, признанных недееспособными, их законными представителями. Нужно
полагать, что ст. 575 имеет в виду подарки за счет имущества недееспособных
лиц. Однако в соответствии с п. 2 ст. 37 ГК РФ имущество подопечного его опекун
или попечитель может расходовать только с разрешения органа опеки и
попечительства, а на родителей распространяются ограничения в отношении
распоряжения имуществом подопечного и никаких исключений для «обычных
подарков» эти нормы не содержат.

[14] На это мы можем сказать,
что в данном случае речь идет о гражданско-правовых отношениях, поэтому
правила, содержащиеся в ГК РФ, которые допускают совершение «обычных
подарков», являются нормами прямого действия и не нуждаются в
дополнительных законодательных «подпорках». Кроме того, при
разработке указанных норм ГК РФ ставилась задача урегулировать отношения,
складывающиеся в реальной жизни.

Имелись в виду в том числе и ситуации, когда
школьник, собираясь на день рождения одноклассницы, просит своих родителей дать
ему денег на подарок либо приобрести последний для него. Исходя из приведенных
ранее представлений, мы придем к выводу, что родители должны отказать сыну в
его просьбе. Будет ли это соответствовать нормальным представлениям о
взаимоотношениях родителей и их детей?

А.Н. Гуев, напротив, соглашаясь с тем, что
законные представители малолетних граждан могут от их имени совершать дарения
(в пределах «обычных подарков»), категорически возражает против
возможности для малолетних получать подарки. Он пишет: «А вот в отношении
малолетних право самостоятельно получать подарки выглядит, действительно,
неразумным.

Хотелось бы в связи с этим напомнить, что
нормы ГК РФ и вся система правового регулирования имущественного оборота
рассчитаны на нормальные человеческие отношения, основанные на презумпции
разумности и добросовестности участников имущественного оборота. А.Н. Гуев же
предлагает строить систему правового регулирования на экзотических примерах с
нильскими крокодилами, забывая при этом, что он попутно лишает детей радости
получать подарки на новогодние праздники и дни рождения.

Предлагаем ознакомиться:  Договор о взаимозачете между организациями

Договоры мены и договор дарения

Объясняя смысл исключения, касающегося
обычных подарков, из общего запрета на совершение дарения законными
представителями малолетних и недееспособных граждан от имени последних,
подарено может быть лишь то, что для соответствующих отношений может
рассматриваться как «обычный подарок». «Обычность» подарка
как в данном, так и в других предусмотренных в этой главе случаях (пп. 2-4 ст.
575, п. 1 ст. 576, ст.

579 ГК РФ), означает его соответствие принятым в
обществе нравственным критериям, прежде всего, в отношении его стоимости (с
учетом взаимоотношений дарителя с одаряемым, повода дарения и др.). Но ни при
каких условиях стоимость подарка не должна превышать пяти минимальных размеров
оплаты труда (п. 1 ст. 575 ГК РФ).

Во-вторых, не допускается дарение
работникам социальной сферы (лечебных, воспитательных учреждений, учреждений
социальной защиты и других аналогичных учреждений) гражданами, находящимися в
них на лечении, содержании или воспитании, супругами и родственниками этих
граждан, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти
установленных законом минимальных размеров оплаты труда.

В-третьих, такой же запрет (с
соответствующим изъятием) действует в отношении подарков государственным
служащим и служащим органов муниципальных образований в связи с их должностным
положением или в связи с исполнением ими служебных обязанностей.

В-четвертых, не допускается дарение, за
исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти установленных
законом минимальных размеров оплаты труда, в отношениях между коммерческими организациями.
Важно подчеркнуть, что в данном случае речь идет именно о запрещении дарения, а
не о любых гражданско-правовых договорах и сделках, не содержащих условий о
встречном предоставлении со стороны одной из коммерческих организаций,
участвующих в соответствующей сделке.

Нам уже приходилось отмечать, что в
гражданском праве действует презумпция возмездности всякого
гражданско-правового договора и что для квалификации сделки между коммерческими
организациями (уступка прав требования, перевод и прощение долга и т.п.) как
дарения необходимо, чтобы встречное предоставление отсутствовало в
обязательствах и сделках соответствующих контрагентов, а не только при
совершении конкретной сделки, а также, чтобы из сделки, в положительном смысле,
вытекало бы, что она является безвозмездной при явном намерении одной из сторон
увеличить имущество контрагента за счет уменьшения своего собственного
имущества.

Договоры мены и договор дарения

В-пятых, определенные ограничения дарения
предусмотрены в отношении юридических лиц, которым имущество, являющееся
объектом дарения, принадлежит на праве хозяйственного ведения или оперативного
управления. Если иное не предусмотрено законом, субъекты права хозяйств венного
ведения или оперативного управления могут дарить принадлежащее им на
соответствующем ограниченном вещном праве какое-либо имущество лишь с согласия
собственника их имущества.

Данное ограничение дарения в известном смысле
корреспондирует нормам, определяющим правовое положение субъектов права
хозяйственного ведения или оперативного управления в части их правомочий по
распоряжению закрепленным за ними имуществом (ст. 295, 298 ГК РФ). Правда,
нельзя не обратить внимания на то, что ограничения для указанных субъектов в
отношении дарения являются более жесткими, нежели в отношении иных форм
распоряжения имуществом.

Например, для совершения иных возмездных сделок с
имуществом субъект хозяйственного ведения должен испросить согласие
собственника только в том случае, когда объектом таких сделок является
недвижимость; остальным имуществом он распоряжается самостоятельно, за
исключением случаев, установленных законом или иными правовыми актами (п. 2 ст.
295 ГК РФ).

§3. Ответственность сторон по договору дарения

Несмотря на всю специфику договора дарения
(обещания дарения), неисполнение или ненадлежащее исполнение вытекающего из
него обязательства влечет ответственность, предусмотренную для должника,
нарушившего гражданско-правовое обязательство (гл. 25 ГК РФ). Данное
обстоятельство (возложение ответственности на дарителя, нарушившего
обязательство) иногда вызывает непонимание в юридической литературе.

Представим, что объектом дарения является
действующее предприятие; одаряемый, вооружившись доверенностью дарителя и
рассчитывая стать собственником указанного предприятия, инвестирует за свой
счет средства на его реконструкцию, вступает в имущественные отношения с
поставщиками оборудования, сырья и материалов, несет в связи с этим большие
расходы.

Однако даритель передумывает и не передает предприятие в собственность
одаряемого. Или другой пример. По договору дарения в собственность одаряемого
должно быть передано большое количество нефтепродуктов, зерна или другого
имущества, требующего специального хранения. Все расходы на хранение берет на
себя одаряемый, резонно рассчитывая на то, что он сможет покрыть их, став
собственником соответствующего имущества.

Неужели в подобных случаях право
одаряемого на возмещение прямого ущерба (понесенных расходов), причиненного
неисполнением дарителем своего обязательства, «выглядит весьма ущербным с
точки зрения морали»? Нельзя же забывать, что в результате совершения
дарения имущество одаряемого должно увеличиться, а не сократиться.[21]

Если же брать договор дарения в обыденном
представлении, то не следует забывать, что ответственность дарителя за
неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства по передаче имущества
одаряемому может наступить лишь при наличии вины дарителя в нарушении договора
(п. 1 ст. 401 ГК РФ). Поэтому в случаях, когда даритель, заключив договор
обещания дарения, не принимает никаких мер для исполнения взятого на себя
обязательства, а одаряемый несет разумные расходы (при условии, что факт и
размер им будут доказаны), нет никаких оснований для освобождения дарителя от
ответственности.

В связи с этим нельзя не согласиться с
И.Л. Корнеевой, которая подчеркивает, что «договор дарения подчиняется
общим положениям обязательственного права, в том числе правилам об исполнении
обязательств (гл. 22 ГК РФ) и об ответственности за нарушение обязательств (гл.
25 ГК РФ), если иное не предусмотрено специальными правилами о договоре дарения
(п. 3 ст. 420 ГК РФ).

Из этого следует, что, если в договоре дарения (прежде
всего это относится к консенсуальному договору) прямо предусмотрены условия,
определяющие количество, качество даримого имущества, отсутствие на него прав у
третьих лиц и т.д., на дарителя может быть возложена ответственность за
нарушение этих условий в виде возмещения одаряемому убытков, которые он понес
из-за этих нарушений (ст. 393 ГК РФ).

Нормы об ответственности дарителя за вред,
причиненный жизни, здоровью или имуществу одаряемого гражданина, представляют
собой специальные правила, которые не подлежат расширительному толкованию. В
связи с этим никак нельзя согласиться со следующим утверждением: «Недостатки
вещи по смыслу ст. 580 ГК РФ охватывают наряду с собственно физическими
недостатками (конструктивными и прочими) и юридические дефекты вещей, например,
неизвестные ранее обременения вещи правами третьих лиц или ущербность титула.

И
хотя юридические дефекты вещи обычно не могут причинить вреда жизни или
здоровью одаряемого, их негативное влияние на имущественную сферу может быть
ощутимо». Правило ст. 580 ГК РФ целесообразно применять и к случаям, когда
предметом дарения выступают имущественные права или освобождение от
обязанности. В этом случае единственно возможный недостаток дара может
заключаться только в его юридической ущербности.

https://www.youtube.com/watch?v=ytpolicyandsafetyru

К сожалению, приходится констатировать,
что данные рассуждения не имеют ничего общего с нормой, содержащейся в ст. 580
ГК РФ, которая говорит только о вреде, причиненном вследствие недостатков
подаренной вещи, и ни одним словом не упоминает договоры дарения, совершаемые
путем передачи прав или посредством освобождения одаряемого от его
обязательств.

Данная норма не имеет также никакого отношения к так называемым
юридическим дефектам подаренной вещи, не говоря уже о том, что все вопросы,
связанные с «юридическими дефектами» передаваемой вещи (обременение
правами третьих лиц, ущербность титула и т.п.), должны решаться в рамках
договорной ответственности.[23]

https://www.youtube.com/watch?v=ytdevru

Глава III. Прекращение договора
дарения

About the Author: admin4ik

You might like

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock detector